Авторизация



Напомнить пароль
Регистрация

Писатели и авторы / Сегодня день памяти С.Довлатова

Случилось это в Пушкинских Горах. Шел я мимо почтового отделения. Слышу женский голос – барышня разговаривает по междугородному телефону:
– Клара! Ты меня слышишь?! Ехать не советую! Тут абсолютно нет мужиков! Многие девушки уезжают так и не отдохнув!
Мучаюсь от своей неуверенности. Ненавижу свою готовность расстраиваться из-за пустяков. Изнемогаю от страха перед жизнью. А ведь это единственное, что дает мне надежду. Единственное, за что я должен благодарить судьбу. Потому, что результат всего этого – литература.
Любить кого-то сильнее, чем его любит Бог. Это и есть сентиментальность. Кажется об этом писал Сэлинджер.
Вышел из печати том статей Наврозова. Открываю первую страницу: «Пердисловие».
Благородство – это готовность действовать наперекор собственным интересам.
Владимир Максимов побывал как-то раз на званном обеде. Давал его великий князь Чавчавадзе. Среди гостей присутствовала Аллилуева. Максимов потом рассказывал:
– Сидим, выпиваем, беседуем. Слева – Аллилуева. Справа – великий князь. Она – дочь Сталина. Он – потомок государя. А между ними – я. То есть народ. Тот самый, который они не поделили.
Гений – это бессмертный вариант простого человека. Когда мы что-то смутно ощущаем, писать, вроде бы, рановато. А когда нам все ясно, остается только молчать. Так что нет для литературы подходящего момента. Она всегда некстати.
Есть люди настоящего, прошлого и будущего. В зависимости от фокуса жизни.
Встретил я экономиста Фельдмана. Он говорит:
– Вашу жену зовут Софа?
– Нет, – говорю, – Лена.
– Знаю. Я пошутил. У вас нет чувства юмора. Вы, наверное, латыш?
– Почему латыш?
– Да я же пошутил. У вас совершенно отсутствует чувство юмора. Может, к логопеду обратитесь?
– Почему к логопеду?
– Шучу, шучу. Где ваше чувство юмора?
Туризм – жизнедеятельность праздных.
Он ложился рано. Она до часу ночи смотрела телевизор. Он просыпался в шесть. Она – в двенадцать. Через месяц они развелись. И это так естественно.
«Натюрморт из женского тела...»
Есть люди, склонные клятвенно заверять окружающих в разных пустяках:
– Сам я из Гомеля. Клянусь честью, из Гомеля!.. Меня зовут Арон, жена не даст соврать!..

Один наш приятель всю жизнь мечтал стать землевладельцем. Он восклицал:
– Как это прекрасно – иметь хотя бы горсточку собственной земли!
В результате друзья подарили ему на юбилей горшок с цветами.
О многих я слышал:
«Под напускной его грубостью скрывалась доброта...»
Зачем ее скрывать? Да еще так уп*рно?
Существует понятие «чувство юмора». Однако есть и нечто противоположное чувству юмора. Ну, скажем – «чувство драмы». Отсутствие чувства юмора – трагедия для писателя. Вернее, катастрофа. Но и отсутствие чувства драмы – такая же беда. Лишь Ильф с Петровым умудрились написать хорошие романы без тени драматизма.
Степень моей литературной известности такова, что, когда меня знают, я удивляюсь. И когда меня не знают, я тоже удивляюсь. Так что удивление с моей физиономии не сходит никогда.
Критик П. довольно маленького роста. Он спросил, когда мы познакомились, а это было тридцать лет назад:
– Ты, наверное, в баскетбол играешь?
– А ты, – говорю, – наверное, в кегли?
Наш сын Коля в детстве очень любил играть бабушкиной челюстью.
Челюсть была изготовлена американским врачом не по мерке. Мать ее забраковала. Пошла к отечественному дантисту Сене. Тот изготовил ей новую челюсть. А старую мать подарила внуку. Она стала Колиной любимой игрушкой.
Иногда я просыпался ночью от ужасной боли. Оказывалось, наш сынок забыл любимую игрушку в моей кровати.
К нам зашел музыковед Аркадий Штейн. У моей жены сидели две приятельницы. Штейну захотелось быть любезным.
– Леночка, – сказал он, – ты чудно выглядишь. Тем более – на фоне остальных.

Комментарии (11)

RSS свернуть / развернуть
+
0
В психиатрической больнице содержался некий Муравьев. Он все хотел повеситься. Сначала на галстуке. Потом на обувном шнурке. Вещи у него отобрали – ремень, подтяжки, шарф. Вилки ему не полагалось. Ножа тем более. Даже авторучку он брал в присутствии медсестры.
И вот однажды приходит доктор. Спрашивает:
– Ну, как дела, Муравьев?
– Ночью голос слышал.
– Что же он тебе сказал?
– Приятное сказал.
– Что именно?
– Да так, порадовал меня.
– Ну, а все-таки, что он сказал?
– Он сказал: "Хороши твои дела, Муравьев!" Ох, хороши!.."

Писатель Демиденко – страшный хулиган. Матерные слова вставляет куда попало. Помню, я спросил его:
– Какая у тебя пишущая машинка? Какой марки?
Демиденко сосредоточился, вспомнил заграничное название "Рейнметалл" и говорит:
– Рейн, б*ять, металл, хер!

У моего дяди были ребятишки от некой Людмилы Ефимовны. Мой дядя с этой женщиной развелся. Платил алименты. Как-то он зашел навестить детей. А Людмила Ефимовна вышла на кухню. И вдруг мой дядя неожиданно пукнул. Дети стали громко хохотать. Людмила Ефимовна вернулась из кухни и говорит:
– Все-таки детям нужен отец. Как чудно они играют, шутят, смеются!

Плакат на берегу:
"Если какаешь в реке,
Уноси говно в руке!"

Мой армянский дедушка был знаменит весьма суровым нравом. Даже на Кавказе его считали безумно вспыльчивым человеком. От любой мелочи дед приходил в ярость и страшным голосом кричал: "Абанамат!"
Мама и ее сестры очень боялись дедушку. Таинственное слово "абанамат" приводило их в ужас. Значения этого слова мать так и не узнала до преклонных лет.
Она рассказывала мне про деда. Четко выговаривала его любимое слово "абанамат", похожее на заклинание. Говорила, что не знает его смысла.
А затем я вырос. Окончил школу. Поступил в университет. И лишь тогда вдруг понял, как расшифровать это слово.
Однако маме не сказал. Зачем?

Пожилой зэк рассказывал:
– А сел я при таких обстоятельствах. Довелось мне быть врачом на корабле. Заходит как-то боцман. Жалуется на одышку и бессонницу. Раздевайтесь, говорю. Он разделся. Жирный такой, пузатый. Да, говорю, скверная у вас, милостивый государь, конституция, скверная... А этот дурак пошел и написал замполиту, что я ругал советскую конституцию.

Это было в семидесятые годы. Булату Окуджаве исполнилось 50 лет. Он пребывал в немилости. "Литературная газета" его не поздравила.
Я решил отправить незнакомому поэту телеграмму. Придумал нестандартный текст, а именно: "Будь здоров, школяр!" Так называлась одна его ранняя повесть.
Через год мне удалось познакомиться с Окуджавой. И я напомнил ему о телеграмме. Я был уверен, что ее нестандартная форма запомнилась поэту.
Выяснилось, что Окуджава получил в юбилейные дни более ста телеграмм. Восемьдесят пять из них гласили: "Будь здоров, школяр!"

Как-то мне довелось беседовать со Шкловским. В ответ на мои идейные претензии Шкловский заметил:
– Да, я не говорю читателям всей правды. И не потому, что боюсь. Я старый человек. У меня было три инфаркта. Мне нечего бояться. Однако я действительно не говорю всей правды. Потому что это бессмысленно...
И затем он произнес дословно следующее:
– Бессмысленно внушать представление об аромате дыни человеку, который годами жевал сапожные шнурки...

Молодого Евтушенко представили Ахматовой. Евтушенко был в модном свитере и заграничном пиджаке. В нагрудном кармане поблескивала авторучка.
Ахматова спросила:
– А где ваша зубная щетка?

Два плаката на автостраде с интервалом в километр. Первый: "Догоним и перегоним Америку..."
Второй:
"В узком месте не обгоняй!"

Цуриков, парень огромного роста, ухаживал в гостях за миниатюрной девицей. Шаблинский увещевал его:
– не смей! Это плохо кончится!
– А что такое?
– Ты кончишь, она лопнет.
avatar

Valeriya

  • 24 августа 2012, 12:56
+
0
Режим: наелись и лежим.

Хармс говорил:
– Телефон у меня простой – 32-08. Запоминается легко:
тридцать два зуба и восемь пальцев.

Сдавал как-то раз Фомушкин экзамен в университете.
- Безобразно отвечаете. – сказала преподавательница, два!
Фомушкин шагнул к ней и тихо говорит:
- Поставьте тройку.

Шли мы откуда-то с Бродским. Был поздний вечер. Спустились в метро - закрыто. Кованная решетка от земли до потолка. А за решеткой прогуливается милиционер.
Иосиф подошел ближе. Затем довольно громко крикнул:
- Э!
Милиционер насторожился, обернулся.
- Чудесная картина, сказал ему Иосиф, -впервые наблюдаю мента за решеткой!

(Продолжить)

Прогуливались как-то раз Шкляринский с Дворкиным. Беседовали на всевозможные темы. В том числе и о женщинах. Шкляринский в романтическом духе. А Дворкин – с характерной прямотой.
Шкляринский не выдержал:
– Что это ты? Все – трахал, да трахал! Разве нельзя выразиться более прилично?!
– Как?
– Допустим: "Он с ней был". Или: "Они сошлись..."
Прогуливаются дальше. Беседуют. Шкляринский спрашивает:
– Кстати, что за отношения у тебя с Ларисой М.?
– Я с ней был, – ответил Дворкин.
– В смысле – трахал?! – переспросил Шкляринский.

Поэт Охапкин надумал жениться. Затем невесту выгнал. Мотивы:
– Она, понимаешь, медленно ходит, а главное – ежедневно жрет!

Вольф говорил:
– Нормально идти в гости, когда зовут. Ужасно идти в гости, когда не зовут. Однако самое лучшее – это когда зовут, а ты не идешь.

Вольф говорит:
– Недавно прочел "Технологию секса". Плохая книга. Без юмора.
– Что значит – без юмора? Причем тут юмор?
– Сам посуди. Открываю первую страницу, написано – "Введение". Разве так можно?

Писатели Вольф с Длуголенским отправились на рыбалку.
Сняли комнату. Пошли на озеро. Вольф поймал большого судака. Отдал его хозяйке и говорит:
– Зажарьте нам этого судака. Поужинаем вместе.
Так и сделали. Поужинали, выпили. Ушли в свой чулан.
Хмурый Вольф говорит Длуголенскому:
– У тебя есть карандаш и бумага?
– Есть.
– Дай.
Вольф порисовал немного и говорит:
– Вот сволочи! Они подали не всего судака. Смотри. Этот фрагмент был. И этот был. А этого не было. Пойду выяснять.

Однажды были мы с женой в гостях. Заговорили о нашей дочери. О том, кого она больше напоминает. Кто-то сказал:
– Глаза Ленины.
И все подтвердили, что глаза Ленины.
А Найман вдруг говорит:
– Глаза Ленина, нос – Сталина.

Беседовали мы как-то с Воскобойниковым по телефону.
– Еду, – говорит, – в Разлив. Я там жилье снял на лето.
Тогда я спросил:
– Комнату или шалаш?
Воскобойников от испуга трубку повесил.

Володя Губин был человеком не светским.
Он говорил:
– До чего красивые жены у моих приятелей! У Вахтина – красавица! У Марамзина – красавица! А у Довлатова жена – это вообще что-то необыкновенное! Я таких, признаться, даже в метро не встречал!

Художника Копеляна судили за неуплату алиментов. Дали ему последнее слово.
Свое выступление он начал так:
– Граждане судьи, защитники... полузащитники и нападающие!..

У Валерия Грубина, аспиранта-философа, был научный руководитель. Он был недоволен тем, что Грубин употреб*яет в диссертации много иностранных слов. Свои научные претензии к Грубину он выразил так:
– Да хули ты выебываешься?!

Грубин с похмелья декламировал:
"Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, очнись и поддадим!..."

Повстречали мы как-то с Грубиным жуткого забулдыгу. Угостили его шампанским. Забулдыга сказал:
– Третий раз в жизни ИХ пью!
Он был с шампанским на "вы".
avatar

Valeriya

  • 24 августа 2012, 12:58
+
0
Спасибо! С удовольствием перечитала!)))
avatar

Zoya

  • 24 августа 2012, 13:37
+
0
Огромнейшее спасибо! вернули к жизни))))
avatar

Uliya

  • 24 августа 2012, 13:53
+
0
Марусей овладело чувство тревоги. Все ее подруги были замужем. Их положение отличалось стабильностью. У них был семейный очаг.
Разумеется, не все ее подруги жили хорошо. Некоторые изменяли своим мужьям. Некоторые грубо ими помыкали. Многие сами терпели измены. Но при этом - они были замужем. Само наличие мужа делало их полноценными в глазах окружающих.
Муж был совершенно необходим. Его следовало иметь хотя бы в качестве предмета ненависти.
avatar

Uliya

  • 24 августа 2012, 14:05
+
0
мой любимый мужчина!как жаль,что он так рано ушёл от нас - мог бы ещё многим порадовать...(((
avatar

Alisa

  • 24 августа 2012, 16:12
+
0
Любимое из "Записных книжек":

В Тбилиси проходила конференция на тему "Оптимизм советской литературы". Было множество выступающих. В том числе - Наровчатов, который говорил про оптимизм советской литературы. Вслед за ним поднялся на трибуну грузинский литературовед Кемоклидзе:
- Вопрос предыдущему оратору.
- Пожалуйста.
- Я относительно Байрона. Он был молодой?
- Что? - удивился Наровчатов. - Байрон? Джордж Байрон? Да, он погиб сравнительно молодым человеком. А что?
- Ничего особенного. Еще один вопрос про Байрона. Он был красивый?
- Кто, Байрон? Да, Байрон, как известно, обладал весьма эффектной наружностью. А что? В чем дело?
- Да, так. Еще один вопрос. Он был зажиточный?
- Кто, Байрон? Ну, разумеется. Он был лорд. У него был замок. Он был вполне зажиточный. И даже богатый. Это общеизвестно.
- И последний вопрос. Он был талантливый?
- Байрон? Джордж Байрон? Байрон - величайший поэт Англии! Я не понимаю в чем дело?!
- Сейчас поймешь. Вот смотри. Джордж Байрон! Он был молодой, красивый, богатый и талантливый. Он был - пессимист! А ты - старый, нищий, уродливый и бездарный! И ты - оптимист!
avatar

Knijnii

  • 24 августа 2012, 16:48
+
0
Довлатова можно перечитывать бесконечно.
avatar

Georgii

  • 24 августа 2012, 17:17
+
0
Да, поднимает настроение моментально!))
avatar

Elena

  • 24 августа 2012, 20:16
+
0
"Брат позвал дежурного сверхсрочника. Что-то сказал ему вполголоса. Тот начал оправдываться. К нам долетали лишь обрывки фраз.
- Ведь я же просил, - говорил мой брат.
- Я помню, - отвечал сверхсрочник, - не волнуйся. Толик вернется через
десять минут.
- Но я же просил к двенадцати тридцати.
- Возможности не было.
- Дима, я обижусь.
- Боря, ты меня знаешь. Я такой человек; обещал - сделаю... Толик
вернется буквально через пять минут...
- Но мы хотим выпить сейчас!
Я спросил:
- В чем дело? Что такое?
Брат ответил:
- Послал тут одного деятеля за водкой, и с концами... Какой-то бардак,
а не воинское подразделение".

Брат сидел на зоне в тот момент, если кто не помнит.
____________________________________________________
"Под напускной его грубостью скрывалась доброта..." -
почему-то сразу вспомнилась г-жа Наталья Макурина.
avatar

Aleksandr

  • 24 августа 2012, 22:10
+
0
В Ленинграде есть комиссия по работе с молодыми авторами. Вызвали на заседание этой комиссии моего приятеля и спрашивают:
– Как вым помочь? Что нужно сделать? Что нужно сделать в первую очередь?
Приятель ответил грассируя:
– В пегвую очегедь? Отгезать мосты, захватить телефон и почтамт!..
Члены комиссии вздрогнули и переглянулись.

У футболиста Ерофеева была жена. Звали ее Нонна. Они часто ссорились. Поговаривали, что Нонна ему изменяет.
Наказывал он жену своеобразно. А именно – ставил ее в дверях. Клал перед собой мяч. А затем разбегался и наносил по жене штрафной удар. Чаще всего Нонна падала без сознания.

Шла как-то раз моя тетка по улице. Встретила Зощенко. Для писателя уже наступили тяжелые времена. Зощенко, отвернувшись, быстро прошел мимо.
Тетка догнала его и спрашивает:
– Отчего вы со мной не поздоровались?
Зощенко ответил:
– Извините, я помогаю друзьям не здороваться со мной.

Писатель Чумандрин страдал запорами. В своей уборной он повесил транспарант:
"Трудно – не означает: невозможно!"

У одного знаменитого режиссера был инфаркт. Слегка оправившись, режиссер вновь начал ухаживать за молодыми женщинами. Одна из них деликатно спросила:
– Разве вам ЭТО можно?
Режиссер ответил:
– Можно... Но плавно...

По Ленинградскому телевидению демонстрировался боксерский матч. Негр, черный как вакса, дрался с белокурым поляком. Диктор пояснил:
– Негритянского боксера вы можете отличить по светло-голубой полоске на трусах.

Оказались мы с Грубиным в Подпорожском районе. Блуждали ночью по заброшенной деревне. И неожиданно он провалился в колодец. Я подбежал. С ужасом заглянул вниз. Стоит мой друг по колено в грязи и закуривает.
Такова была степень его невозмутимости.

Отправились мы с Грубиным на рыбалку. Попали в грозу. Укрылись в шалаше. Грубин был в носках. Я говорю:
– Ты оставил снаружи ботинки. Они намокнут.
Грубин в ответ:
– Ничего. Я их повернул НИЦ.
Бывший филолог в нем ощущался.

Разговор с ученым человеком:
– Существуют внеземные цивилизации?
– Существуют.
– Разумные?
– Очень даже разумные.
– Почему же они молчат? Почему контактов не устанавливают?
– Вот потому и не устанавливают, что разумные. На хрена мы им сдались?!

Я спросила у восьмилетней дочки:
– Без окон, без дверей – полна горница людей. Что это?
– Тюрьма, – ответила Катя.

Я уверен, не случайно дерьмо и шоколад примерно одинакового цвета. Тут явно какой-то многозначительный намек. Что-нибудь относительно единства противоположностей.

– Какой у него телефон?
– Не помню.
– Ну, хотя бы приблизительно?
avatar

Valeriya

  • 24 августа 2012, 22:21

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Вставка изображения